Спасти Британию!

История про Мерлина, короля Артура и рыцарей Круглого Стола

Ольга Погребисская

Очень классный спектакль “Спасти Британию”. Пять актрис с первых секунд словно по волшебству переносят зрителя в старую добрую Англию, во времена правления короля Артура и волшебника Мерлина. Каждая из актрис рассказывает легенду об одном из рыцарей Круглого Стола. Пара глотков воды из граненого стакана, и круг повторяется. Ты снова слышишь грозные слова: “Всюду была война и все воевали со всеми”. Каждая из пяти девушек рассказывает историю со своей интонацией, в только ей присущей манере. Ты сидишь очень близко к сцене, перед мысленным взором проносятся битвы, турниры, истории любви, верности, измены… И пока рассказчицы скороговоркой произносят все эти сложные, удивительные имена и прозвища отважных рыцарей, ты, замечтавшись, думаешь, как наверно хорошо быть Прекрасной Дамой, носить бархат на плечах и жемчуг в волосах и поручать смелому рыцарю исполнить ради тебя очередной подвиг.

kagury

Несмотря на то, что спектакль «Спасти Британию!» обозначен как 12+, на мой взгляд, он гораздо сложнее (и в том числе для восприятия), чем “История о Зигфриде и Брунгильде”. Там действие собрано из персонажей, все они на виду, и все рассказывают одну историю. Здесь мир начинается из точки, каждый монолог – о новом герое, и эту самую общую историю складывает из кусочков уже сам зритель. Но что объединяет эти два спектакля – это текст. Я не знаю, как Ксения это делает, но что в “Истории о Зигфриде и Брунгильде”, что в “Спасти Британию” текст – это что-то невероятное. Он несет какое-то сакральное звучание, наверное, по тому же принципу в древности создавались заговоры и молитвы.

Анна Филатова

Они подают эти истории как нечто из ряда вон, но одновременно совершенно обыденное. Как будто обыденны, привычны и понятны постоянные рыцарские поединки, и стремление стать одним из рыцарей, и поиск Святого Грааля в качестве высшей цели и смысла жизни; как будто Мерлин – совершенно естественно – до сих пор сидит в заточении в пещере; как будто совсем недавно погиб король Артур и погибла Британия. Как будто это все еще больно.

Дмитрий Ермольцев, историк, преподаватель РГГУ

Видел спектакль Ксении Зориной  по мотивам артуровских романов, тоже сторителлинг. Тут мне трудно угодить – когда-то очень увлекался артурианой. Не сразу, но проникся. Сценография скупая, голая, движения нет, актерской игры почти нет (как бы нет), действия тоже вроде бы нет. Сидят женщины на стульях и на разные голоса, с повторами и внахлест рассказывают почти одно и то же, медленно разворачивая сюжет. Почти одни голоса, минимум мимики и жеста. Вся вещь построением напоминает полифоническую музыку. Один голос начинает тему, другие подхватывают, затем новая тема, но и прежняя продолжается, и т.д. Оживают герои, их страсти, коллизии, столкновения сильных душ, неизбежно ведущие к гибели артуровского мира. Тема судьбы, обреченности, попытки и невозможности братства. Сначала кажется, что сюжетные линии мало связаны друг с другом, рассказ плетется ради рассказа, ради красоты. Но по ходу спектакля все ружья выстреливают, ничего лишнего, всё идет в ход. Виртуозно сделано.

Анна Гусарева

Сторителлинг, модно нынче. Но местами прям до слез. Спасибо, любимая Xenia Zorina и прекрасные актрисы. Очень женский спектакль на очень мужскую тему о рыцарях и смерти. Больше всего тронул сэр Галахад, сын сэра Ланселота. И вообще все это звучало как одна грустная и очень красивая песня

Евгения Тропп, театральный критик, Санкт-Петербург

«Спасти Британию!..» – спектакль Независимого театрального проекта режиссера Ксении Зориной, в котором заняты пять актрис (Юлия Исаченко, Ольга Злодеева, Люсьена Любимова, Елена Лямина, Анна Марлиони). Пять женщин, рассказывающих о мужчинах – о подвигах и приключениях, о победах и смертях рыцарей Круглого стола.
Московский спектакль – третья часть цикла «Истории Европы», поставленного К. Зориной в жанре «сторителлинга». По форме все предельно просто: на освещенной сцене – полукруг из стульев, на них сидят девушки и говорят, глядя прямо в зал, в котором тоже не погашен свет (актрисы должны видеть зрителей). Содержание же, наоборот, для неискушенной публики достаточно сложно: многочисленные имена рыцарей, их трудно запоминаемые на слух родственные связи, хитро переплетенные истории разнообразных походов и турниров… Поначалу кажется, что слушаешь некий красивый словесный гул, разобраться в котором не удастся ни за что. Но быстро выявляется размеренная, ритмически выверенная форма рондо. Каждый монолог начинается словами «Была большая война, все воевали со всеми» и завершается рефреном, который потом начинаешь ждать и который звучит горько и мощно, как погребальный звон. «А Британия погибла…» И каждый раз рассказчица выпивает водки из граненого стакана за помин души очередного великого рыцаря, доблестного и прекрасного, так и не смогшего спасти родину.
Успех спектакля в жанре сторителлинга напрямую зависит от личности самих «сторителлеров». Рассказы о героях оказывались захватывающе интересными в тех случаях, когда актрисы не просто повествовали, а делились с нами глубоко пережитым опытом. Их отношение ко всему, что случилось с тем или иным рыцарем (выраженное, конечно, не в словах и не в каких-то намеках, а в направленном эмоциональном посыле) – именно это отношение, переживании, осмысление становилось драматическим действием спектакля. Не желая обидеть остальных актрис, скажу, что более всех на меня подействовала Ольга Злодеева – ненаигранная нервность и внутренняя наполненность актрисы произвели особое впечатление.

Карина Поспелова

Сторителлинг. Думала, модное поветрие. Пока не сходила на “Спасти Британию! История про Мерлина, короля Артура и рыцарей Круглого Стола»”. Весь мир современных людей тоскует по эпосу – смотрит сериалы, играет в игры – человек играющий. И вот он плач, вот поминки с глухим ударом пустого стакана о стол – мойры вспоминают ушедших героев, рассказывают в надежде разбудить живой реченькой, да не шуршанием мертвых листов, ай да “все равно всех не вспомнят” – бросают плевок в зрителя и оставляют его наедине с пустой сценой, когда он только-только пустил себя в сказку. Красиво, хорошо сделано.

История о Зигфриде и Брунгильде

Ольга Вайсбейн, театровед

На днях наконец дошла до этого сторителлинга Ксении Зориной, который играли аж в 95-й (!) раз. Сторителлинг для меня малознакомый жанр, по пальцам одной руки можно пересчитать сколько спектаклей в этом жанре я смотрела. Мастерская сторителлинга под руководством Елены Новиковой в ЦИМе, фестиваль историй в «Аптекарском огороде», спектакли Театра.doc – все это прошло мимо. Из недавно виденного – «Лондон» той же Ксении, и это был очень удачный опыт, но там все же были использованы театральные приемы, сближавшие спектакль с "бедным", но конвенциональным театром. Что же касается «Истории о Зигфриде и Брунгильде», сочиненной самой Ксенией по мотивам «Старшей Эдды» и (в минимальной степени) «Песни о Нибелунгах» и рассказанной пятью актерами, включая саму Ксению, она получилась настолько живой и увлекательной, что я весь час просидела раскрыв рот, чувствовала себя ребенком, которому рассказывают сказку, и очень жалела, что не взяла с собой внуков, которые уж точно не прочтут оригинал (признаться, «Эдду» я и сама не читала).
История про Брюнхильд, Сигурда, Гуннара и Гудрун, их многочисленных братьев, родителей и прочих родственников - про карликов и драконов, где много крови, жестокости и коварства, а в конце все умерли – зачем все это? Что мне эта Гекуба? Оказалось, что актерам зачем-то важно было рассказать, а мне услышать эту вечную как мир историю про любовь, которая не кончается браком, точнее кончается, но не с тем кого любишь, про терпение и смирение, про тщеславие и гордыню, про жестокость и мстительность и про реки крови, которые все льются и никак не могут остановиться. А начинается и кончается все воспоминанием о герое Хельги и его возлюбленной Сваве, которая полюбила его раньше, чем увидела, и они так любили друг друга, что родились вновь. Родились вновь? – спрашивает одна из актрис с надеждой. Но в ответ молчание, и спектакль заканчивается.
  Секрет вовлеченности зрителя в историю (а то, что все они в нее вовлечены, не вызывает сомнений) прежде всего в вовлеченности самих актеров. В этом жанре у них нет никаких привычных подпорок – ни персонажа, ни пластического рисунка, ни мизансцен, ни общения с партнерами. Объектом присвоения здесь становится сам текст. Ролей как таковых нет, но тем важней становится такой актерский инструментарий как интонация, скупой жест, поворот головы, мимика, модуляция голоса, точное попадание в ритм (он здесь очень важен) и передача эстафеты партнеру, иногда в качестве резких отбивок в виде удара ладонью по столу. Так что простота здесь крайне обманчива, и все актеры большие молодцы и мастера жанра. Желаю спектаклю отметить столетний юбилей, и на этом не останавливаться. А я обязательно приду и на другие спектакли Ксении, и внуков приведу.

Наталия Анастасьева, режиссер музыкального театра

Мы с сыном были на «Зигфриде» Ксении Зориной в ЦИМе. Поразила простота и чистота высказывания авторов. Это была история про людей, очищенная от сказки, спецэффектов, волшебных зелий. Дракон там был уравнен с кабаном, доспехи были тяжелыми и неудобными, меч разделял героев как забор, огненный вал был просто препятствием. Как на сеансе у психоаналитика каждый герой рассказывал историю от себя, о себе, о своих переживаниях, боли, уже почти отболевшей, о которой теперь можно говорить. Вываливали всё, не стесняясь, но и не собачась темпераментно по-актерски, как было бы уместно в “нормальном” театре. Сидели за одним столом и сухо делились со зрителями, почти не глядя друг на друга. И вот случилось главное чудо спектакля. Из этих субъективных высказываний удивительным образом рождалась объективная реальность! Актеры и режиссер вот прямо по-пушкински творили объективно! Я поразилась уму этой команды. Я как человек, отравленный Вагнером и сказочной мифологией, просто наслаждалась процессом! И отсутствием музыки. Артем внимательнейшим образом следил за развитием событий. Теперь мы вместе можем смело идти на штурм «Кольца»! Мы знаем суть. Что бы они нам там не пели. Еще Артем отметил 100% попадание в типажи, вот прямо киношное. Артисты естественным образом наполнили своей органикой, природой старые формы.

Елена Ханина

Честно признаюсь: на спектакль, выстроенный в жанре сторителлинга, я шла в состоянии пугливой настороженности. Формат для российской сцены новый, необкатанный. Само название жанра подразумевает, что буйства действа и “картинок” не предполагается. Мало того, по рассказам очевидцев, технику сторителлинга уже вовсю применяют в бизнес-тренингах. А где бизнес, там уж, как правило, не до искусства.
С радостью могу констатировать, что мои опасения не оправдались. Спектакль «История о Зигфриде и Брунгильде» в Центре им. Мейерхольда прошел на одном дыхании, при этом оставил после себя очень “зримые” воспоминания (отличный способ проверить качество спекталя – через неделю попытайтесь вспомнить лица героев, какие-то яркие моменты, всё, что “зацепило”. Если перед газами пустота, считайте, что спектакль прошел мимо. В моем случае, спустя 1,5 месяца после просмотра лица актеров, эмоции и интонации всплывают в памяти почти так же ярко, как если бы это происходило вчера).
Самый минимум реквизитов (стол, стулья), отсутствие “физической” игры, камерное помещение – всё сыграло на углубление психологизма и драматизма постановки. В таких спектаклях ставка, безусловно, делается на актеров, их воображение, способность создать в своей голове яркий образ, “прожить” его биографию и выдать зрителю чистую квинтэссенцию эмоций и чувств. За это отдельная благодарность актерам “Истории о Зигфриде и Брунгильде”, большинство из которых проделало колоссальную работу и сделали спектакль “состоявшимся”.
И, конечно, необходимо упомянуть режиссера постановки – Ксения Зорина. На мой взгляд она занимается очень правильным делом, расширяя наши зрительские представления о современном театре, который может (когда захочет) быть таким трепетным, проникновенным, по-хорошему интимным и вдохновляющим.

Дарья Евтина

Это был второй спектакль в моей жизни, когда у меня текли слезы от увиденного. Второй.  За все время. И это было прочтение «Старшей Эдды»

Любовь Гурова

Делюсь впечатлениями, отстукивая ладонью по столу:
Я, как полагается, смутно помню истории, которые рассказывают ребята вокруг стола, и теперь мне кажется, что я помню их именно такими;
Поэтому сидела в «Черном зале» мейерхольдовского центра и грустно кивала головой, когда с Гунтером происходила та история, которая, я знала, с ним произойдет;
Брунгильда вдруг придвинулась, стала похожа на себя;
Зигфрид – по-настоящему хороший парень, наломавший дров, и, как это всегда с эпическими героями, иначе ничего не мог – судьба сильнее; остается только родиться снова.
Истории получились очень красивые. И вроде понятно, откуда взялся этот способ подачи материала – из попыток гиперквалифицированного репетитора по истории втолковать абитуриентам понятными им словами и страстями хоть что-то из всеми забытых и никому не нужных Гекуб – но, как ни странно, именно такой формат идет старшей Эдде и Нибелунгам больше всего – ведь это всего лишь бессмысленное нагромождение любовей-мстей-смертей, всего лишь кто с кем, кто кого, кто первый начал – всего лишь то, из чего мы все и слеплены, помимо глины.
У спектакля только один недостаток – ты еще хочешь сидеть и слушать этих ребят, которые не выдали ни одной фальшивой ноты – а уже все закончилось, и надо уходить.
Мы хлопали, конечно, но этого явно мало.
Спасибо! Спасибо! Это было очень круто. Остается только приходить еще и еще.

Дмитрий Ермольцев, историк, преподаватель РГГУ

Ходили в мейерхольдовский центр на «Историю о Зигфриде и Брунгильде» Ксении Зориной. Один сторителлинг Ксении по мотивам средневековых сказаний (артурианы) – «Спасти Британию!»- я уже видел. Название спектакля, по счастью (Сигурд мне милее, а Зигфрид неизбежно отдает не только Вагнером, но и “зигами”) оказалось рекламной уловкой, поскольку южнонемецкая форма имен больше на слуху. Речь шла именно о Сигурде и Брюнхильд, т.е. за основу взята архаическая скандинавская версия, изложенная в «Саге о Вёльсунгах» и «Старшей Эдде». Ксения минимизировала тему Фафнира и проклятия Андвари (последней просто нет), предельно усилила любовную линию. Трагизм любви, желание счастья и его невозможность, рок, фатум (в полном соответствии со скандинавскими источниками), гибельность страсти и красота страдания – вот о чем эта “История о”. В 50 мин удалось вместить очень многое.
В повествование сознательно введены анахронизмы – кредиторы, окна, на которые можно смотреть. Обытовление и осовременивание на разных уровнях – чего, кажется, нет в Спасти Британию! – в меру, эпос остается эпосом, привкус архаики и временная дистанция сохранены, и это замечательно – перед нами такие же люди и все же совсем другие люди. Именно так, мне кажется, должно работать современное искусство с архаикой.
Ксения свободно обращается с сюжетом, трансформирует ключевые эпизоды, ее Сигурд и Брюнхильд, Гуннар и Гудрун поступают и чувствуют немного не так, а порою совсем не так, как древнескандинавские. Тем интереснее следить за развитием истории, сличая авторскую версию с источниками. Впрочем, это специфическое удовольствие для совсем узкого круга зрителей, да и не за этим люди в театр ходят.
Постановка и исполнение замечательные – благородный минимализм, точность скупого жеста, сдержанная экспрессия, лаконичные сшибки персонажей. Мрачная северная красота. На редкость продуманное использование изобразительных средств – царит математический расчет, ничего лишнего, сильный эффект достигается малыми средствами. По сравнению с Британией больше движения, страсти, патетики; больше актерской игры, персонажи индивидуализированы. Это естественно, поскольку они все же именно персонажи, а не сочувствующие сказители как в Спасти Британию! В Британии рассказчики говорят о других (и только женщины почти исключительно о мужчинах), в Истории – о себе (мужчины и женщины в крайних проявлениях мужественности и женственности).
Косвенным свидетельством силы спектакля стала реакция детей. Увидев их в фойе – больше половины зрителей – немного опешил. Кажется, их привели не туда – думал я, вспоминая Британию. Детишки резвились в фойе, резвились в зале перед началом представления, но уже на первой-второй минуте затихли наглухо – актеры, а через них рассказываемая история взяли мертвой хваткой и уже не отпускали до самого «занавеса». Я не оборачивался со своего второго ряда, но, судя по звуку, аплодировал весь зал, включая детей – и не думаю, что они хлопали только потому, что так принято.

Таисия Ендовина

Хочется написать: “Иди и смотри!” “История о Зигфриде и Брунгильде” в Центре Мейерхольда. Зал забит до отказа.50 минут абсолютной тишины. Кажется, что тут особенного? Ни красивых декораций, ни изысканных костюмов. На сцене несколько человек. Они просто сидят за столом и рассказывают историю о Великой Любви. Они, кажется, даже не играют. Они просто говорят, обычными, совсем “не актерскими” голосами. Но с первой же реплики встает комок в горле и пробивает до слез. Что это? Великий режиссер? Великие актеры? Или просто великие души?…Не знаю…

Иван Кедров

Неожиданно. “Эдда.док” Спектакль-нуар. Актрисы – красавицы, Валентин Самохин и Григорий Перель – красавчики. Очень понравилось . Рука потянулась к полке за Эддами и Нибелунгами.

Светлана Нечаева

Пять человек за белым столом рассказывают скандинавско-германскую средневековую историю о древних богах, героях-войнах, их женщинах и нравах. И делают это захватывающе!
Единственное, с чем хотелось поспорить, так это удары актеров ладонями о стол. Каждый раз, прежде чем начать говорить, герой звучно хлопал ладонью о стол. Как пьяница, требующий от собутыльника уважения. Эти удары зверски вырывали из реальности сказания в здесь-и-сейчас. Представьте, голос рассказчика разливаешься в мыслях, уносит в прекрасные скандинавские дали, герои истории оживают перед глазами… И вот ты уже смотришь увлекательнейшее внутреннее кино про богов, героев и драконов. Каааак хлоп! Черный зал ЦИМ, Москва, февраль. И так десятки раз за 50 минут! Раскачали, так раскачали! Но уверенна, в этом точно есть умысел автора. Он станет понятен после.
Человеческая жизнь в Средневековье стоила очень мало. Убивали друг друга по любому поводу. А уж в мифические времена драконов, драконоубийц и богов и того чаще! Мстили друг другу беспощадно. Как человечество дожило до наших дней – загадка! А вот рассказы про непобедимых и непогрешимых героях любили как и сейчас.

Екатерина Галичева

Сегодня «читала» – слушая! Это написано как то дико, но это так. Пошла на спектакль в Центр им. Мейерхольда. Всем тем, кто захотел узнать, что есть настоящие герои, чем они живут, и как они умирают – пять молодых актеров прочитали «Историю о Зигфриде и Брунгильде». Скажу сразу, что для меня эта история «темный лес», в который я заглядывала сбоку, со стороны, но вглубь этого леса не заходила. Те же самые ощущения и от нового для меня термина «сторителлинг». Сочетание «стори», может показаться чем-то знакомым (положим – «история»), но «теллинг» – по наивности суждений, еще часа 2 назад, я бы подумала, что это близко к телевидению. Я думала, что иду на мероприятие, чем-то похожее на «театр у микрофона». Когда-то давно, испытала это на себе: сидишь за столом, над головой шуршит радиоприемник и пробиваются звуки каких-то разговоров. Ты слушаешь, и через голос рисуешь, все то, что происходит, где-то там, далеко за стенкой. Более яркие и образные картины возникали, когда вытаскиваешь с полочки грампластинки, включаешь радиолу и слушаешь сказки или стихи в исполнении Сергея Михалкова или актеров Гостелерадио. Ну так вот, зрители, «читатели» собирались в течении 20 минут, группами и по одиночке люди сидели за уютными столиками, общались и пили кофе или что погорячее. Потом всех пригласили в зрительный зал. Перед собравшимися зрителями выступил молодой человек, предложивший выключить мобильные телефоны и иные гаджеты, чтобы лишние предмеры не мешали окунуться в историю. Молодой человек оказался одним из сказителей, т.е. одним из тех, кто поведает собравшимся слушателям и зрителям историю о любви. Покончив с телефоном, парень подошел к стоящему в глубине сцены небольшому столику, с усилием приподнял его и водрузил себе на плечи, как тяжелую ношу. Приподнял, шагнул, пару шагов в направление к зрителям, и аккуратно опустил столик на все его четыре ножки. Далее вышел в боковую дверь. Не успела дверь захлопнуться, через нее, ворвались на сцену 3 девушки и 2 парней: Григорий Перель, Валентин Самохин, Наталия Румянцева, Елена Лямина и Анна Марлиони. Вот эти актеры поведали нам историю жизни и любви, по мотивам эпосов СТАРШАЯ ЭДДА и ПЕСНИ О НИБЕЛУНГАХ, от режиссера Ксении Зориной. Все таки когда смотришь на сказителя и видишь его глаза, а он ищет твой взгляд, и заряжается от твоего внимания, рассказанная «стори», обретает черты самого реалистического театра. Горение огня страсти и азарта в глазах, боль и тоска, выраженная в интонациях звучащего голоса, заставляет сознание слушателя окрашивать окружающее пространство в нужные цветовые тона. Вполне современная одежда на героях сказаний принимает необходимый покрой, обретает нужные объемы и тактильные ощущения. Но глаза исполнителей, это то, что меня зацепило в этой постановке очень сильно и не отпускало до самого финала. Спасибо! Теперь хотелось бы сконцентрировать свое внимание на тексте (хотя, его, конечно же, надо перечитать). Но… мне понравилось повторение некоторых фраз: «золото не делиться», в частности, эта фраза подверглась многократному воспроизведению. Или: «они, так любили, что после смерти, родились вновь». История человечества, веками доказывает это. И герои, которые проводят свою жизнь в борьбе и любви, вновь и вновь приходят в мир, пускай, они обряжены в другие одежды, и говорят на разных языках. Про свои первые впечатления от сегодняшнего мероприятия, скажу так, что если бы мои родители, рассказывали мне такие СКАЗКИ, в положенное время, и в нужном настроении, то может быть, мне бы не пришлось так долго искать смысл жизни. Да, сказано слишком заумно. Понимаю, сколько не говори о жизни словами, пока ты сам не пройдешь сквозь огненное кольцо, ты не ощутишь жар огня. Но, не всем же, дана такая возможность.

Ольга Шестакова

Один стол, четыре стула, пять актеров,десять ладоней – это все декорации спектакля. Голоса, эмоции, удары ладоней о стол – это ново для восприятия. Обыграть в классическом исполнении историю о Зигфриде и Брунгильде – это красиво, а обыграть эту же историю по принципу “долой лишнее” – это тонко и глубоко. Понимаешь, что не всегда красивая постановка может донести до зрителя всю суть сюжета, и не всегда сильны те эмоции которые кричат, порой тихие и плавные речи намного легче входят в душу.

Алексей Зензинов, драматург, сценарист

Сторителлинг в ЦиМе. История, рассказанная безыскусно и живо. Эпос без дистанции веков. Пятеро актёров представляют нам, что случилось с Зифридом, Брунгильдой и остальными героями, всё представление о которых для многих сводится к беспокойно-чужому слову “Нибелунги”.
Самое сложное – драматургически правильно выстроить повествование. У меня остаются сомнения, нужны для сторителлинга актёры с их наработанной техникой подачи текста; мне актёрствование сегодня (а оно было, хотя и в небольших дозах) очень мешало почувствовать силу рассказа. Актёры начинают строить образ рассказчика, хотя образ в данном случае на хрен не нужен и только создаёт фильтр между историей и мною, слушателем-зрителем.
А вот режиссёр здесь необходим – умный и последовательный. Ксения Зорина помогла актёрам связать все линии в одну нить – и подарить нам ощущение, что Зигфрид и Брунгильда жили в наши дни. Правильная – применительно к этому материалу – мягко-дидактическая режиссура. Отдельная благодарность за то, что по ходу показа вдруг вспоминил “Нашу историю” Бертрана Блие – сработала какая-то неожиданная ассоциативная связь.
Очень советую не пропустить всем, кто сочиняет фабулы или просто любит новые театральные формы.

Камилла Конвей

Переложить исторические поэмы “Песнь о Нибелунгах” и “Старшую Эдду”, датированные 12-15 веками в прозу, понятную нам сегодня – кропотливый труд. Но игра стоила свеч: тексты зазвучали современно, а история двух несчастливых супружеских пар вполне могла случиться и в наши дни. Спектакль для меня, в первую очередь, о любви. О любви вневременной, о любви вечной.
Вначале было слово. А потом из слова родилась история, и развернулась на наших глазах. Спектакль – литературный, на сцене – лишь стол и четверо за ним; отсутствие музыки, излишеств, отвлекающих от главного, добавляют ему искренности и уюта. Слова рождают воображением образы, слушать – удовольствие. Каждый из четверых рассказывает историю в видении своего героя, а ударом ладони принимает словесную эстафету, подхватывая повествование. Древняя история имеет черты сказки, и будет интересна не только взрослым, но и школьникам. Однажды, спящую красавицу Брунгильду разбудил ото сна ее герой и суженный, Зигфрид. А дальше, как в одной песне:
“…Он хотел быть героем далекой страны,
А она лишь поведать ему свои сны.
..Он, конечно, вернется из дальней дороги,
Отмерены сроки, отсчитаны дни.
Потому и смеется она, ожидая,
И вновь зажигает под вечер огни…”
Когда он устанет от подвигов, его все более начнет привлекать семейная тишь, но словно по вине злой судьбы, как в настоящей эпической саге, влюбленные вынуждены сойтись браком не друг с другом, а с нелюбимыми. Долго сдерживаемая обида, заглушенный молчанием гнев, как известно, ведут к неминуемой трагедии. Вот и в этой истории не будет счастливого финала. Но в конце засветится лучом надежда: “Они так любили друг друга, что родились вновь”. Потому что настоящая любовь в настоящей эпической саге не кончится со смертью, потому что когда-нибудь все случится вновь, а судьба уже не будет к ним столь жестока…

Ксения Филатова

Долгая последующая игра смыслов в головах прослушавших. Невероятный сторителлинг, моя душа аплодирует… Настолько тонко, чётко и лаконично.. о любви… Ведь “они полюбили друг друга раньше чем увидели".

Павел Подкладов, журналист, Первое подмосковное радио

На авансцену был вынесен стол, за который сели очень приятные молодые люди и, распределив между собой персонажей, приступили к повествованию, изредка перехватывая друг у друга инициативу рассказа. Хотите верьте, хотите нет, но ровно через пять минут действия неведомая сила перенесла меня в те страшные и одновременно героические времена, о которых повествует эпос. И я, наверное, как и все зрители, тотчас принял предложенные условия игры. Хотя актерской игры в общепринятом смысле в этом спектакле не было! Артисты тактично и умно, без экзальтации и патетики просто пересказали, как говорится, «in brief» знаменитую легенду о несостоявшейся любви и связанных с этим кровавых событиях. И я в который раз убедился, что настоящий театр часто не требует никаких внешних атрибутов: кулис, декораций, осветительных приборов и даже музыки, и что рождается и передается он, прежде всего, «из души в душу». Если, конечно, эти души не равнодушны (уж простите за тавтологию). И еще поразило меня то, что история о несчастных влюбленных звучит на редкость современно и в театральном, и в «человеческом» смысле. Сходите как-нибудь в ЦИМ, посмотрите, не пожалеете.

Дарья Евдочук, Арт-журнал "ОКОЛО"

Проникновенность, страстность и безупречная повествовательная техника «сказителей» на сцене лишь подчеркивает кропотливость работы авторов спектакля. Перелопатить два огромных труда неизвестных бытописателей 12-13 веков, сделать органичную компиляцию из скандинавских и немецких былин с захватывающим сюжетом и совершенно доступными пониманию сегодняшнего зрителя метаниями героев, изложить монологи простым и ясным языком, но не потерять при том всего очарования древности происходящего — это же «сколько надо отваги»! Не осталось ни гнета допотопности текстов, ни пугающей громоздкости, просто несколько друзей рассказывают друг другу о том, как непримирима бывает порой судьба.

LОНДОН

Оксана Матиевская

Боже, как это прекрасно — можно выбрать себе любого Гену, каким бы он мог быть. Каждый охотник желает знать… Хотя, может это и вовсе и не он, а друзья-сантехники травят байки про Гену, потому что вышла с ним история — есть, о чëм перетереть. Абсолютно шукшинская тональность — лëгкая, смешная, немножко щемящая. Ну, и калина — куда ж без неë! Пойду ещё.

Татьяна Белова

Монологическое повествование от первого лица разложено на семь мужских голосов и комментирующий восьмой женский. Гамма? Предположим, потому что реплики дополняют, повторяют, перекрывают друг друга, иногда звучат аккордом, иногда – последовательно перетекают друг в друга. Белорусский сантехник Гена оказывается в самом прямом смысле собирательным образом, впитывая в себя индивидуальные черты каждого из семи рассказчиков.

Татьяна Зимакова

"Лондон" – абсолютно роскошный и восхитительно короткий спектакль, который возможно практически каждому, кому уже есть 18+ поможет выдохнуть вечером трудного или даже не очень дня и заодно научит родину любить и вообще. Роскошен он, во-первых, потому что про сантехника, а во-вторых, потому что в одного сантехника с огромной любовью и удовольствием играют семеро роскошных мужчин и одна роскошная женщина. Сантехника, как общеизвестного крокодила, зовут Геной, живет он где-то в минских предместьях и больше не пьет, любит родителей и сына, имеет за плечами опыт неудачного брака и недолгого тюремного заключения и хобби, недурно поет и плетет из соломки. Пение и плетение из соломки не считает своим хобби и настоящим художником себя тоже не считает, хотя плетение из соломки дает ему некоторые преференции, например, помогает скостить и скрасить тюремный срок и дает возможность выиграть пятидневное путешествие в Лондон и гран-при на международном конкурсе декоративно-прикладного искусства, но о поездке в Лондон и о гран-при ему почему-то не хочется рассказывать никому, кроме родителей. Может, потому что плетение из соломки и пение – это часть его самого, часть родины и часть любви, от которой он сам себя отделить не может. Возможно, потому что привык плыть по течению, а возможно, потому что он, правда, настоящий художник…

Елена Семерикова

“Lондон” невероятный! Я не из слезливых как бы, но горло перехватывает реально. Белорусская пьеса о любви к Беларуси, вот такой, какую мы знаем сейчас, со всeм тем, что в ней есть. И сантехник Гена, спец по говну (ну, профессия у человека такая, что сделаешь, сам так сказал) – поехал в Лондон на фестиваль ремёсел (плетёт из соломки потому что), и внезапно оказалось – любит, короче, родину (дальше мат высокохудожественный из уст сантехника, белорусский говорок, трасянка). Русский мат настолько органичен там, что не режет ухо ни разу. Я сводила своего почти шестнадцатилетнего сына и внутренний голос «яжемать» весь спектакль молчал, не возражал. Ибо это прекрасно. Такая жалость к этому Гене… Сын, глубокомысленно: мам, а что, если это говно ему, и правда, органично, он, и правда, всё это любит? Сходите, не пожалеете.

• Сегодня был на спектакле «Лондон». И это даже не спектакль и не театр, это жизненная история. На сцене были не актеры, а знакомые люди, которые рассказали историю одного парня – простого, но, судя по всему, доброго и любящего. Не буду рассказывать всю историю, но эту самую родную калину я увидел.

• В спектакле нет навязывания топорного патриотизма, но есть история об одном маленьком человеке, которого внезапно настигла слава. Его историю как по нотам здесь разложили на 7 голосов. И они идеально дополняют друг друга. Речь одного перетекает в речь другого. Герои смеются, шутят, но нет в них ни капли злобы. Да и вообще спектакль оставляет какое-то трепетное послевкусие и гордость за то, что такие вот Гены живут в небольших городках Белоруссии (по спектаклю), да и России тоже.

• Спектакль развивается динамично, он длится всего 1.15. И за это время зрители успевают доехать вместе с Геной на работу, спуститься в канализацию и воспарить прямо в небо, в недосягаемый Лондон, обойти там музеи, получить престижную премию, в страхе закрыться в номере отеля. Не потому что тошно, а потому что страшно.

• –Мир так велик, а я так мала – эта цитата из детской книги Джулии Дональдсон подойдет и Гене. Только вот слушать про его жизнь лучше взрослым.

• Круто, когда твои ожидания минимальны – а зрелище их превосходит. Мне смотрелось легко и понятно. Даже голова кружилась после просмотра. Люблю такие милые и малые вещи. Актеры сыграли великолепно, было интересно наблюдать за каждым, держали мое внимание весь спектакль. Постановка ровная, не затянутая, но и без неловких пауз, смотрелась на одном дыхании. Впечатление осталось тёплое.